Конкурс "Все новое — это хорошо собранное старое!"
Приём работ c 1 по 24 июня.

Конкурс "Супергерой за лучший обзор!"
Приём работ c 1 по 30 июня.

Эстервальд: Эпизоды

Здесь Вы можете прочесть и обсудить чужие истории о ВР или выложить свою.

Модераторы: Имперский командор, Rayan, KaiseR

Автор
Сообщение
Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 861

Эстервальд: Эпизоды

#1 Сообщение Ник Токарев » Чт июн 14, 2018 2:52 am

При написании ответа-реакции на письма от трех разных королей, как-то само собой родилось вот это послесловие.
Пожалуй, будет неплохо смотреться в качестве начала для серии не связанных единой сюжетной линией рассказов.
На редактуру и иллюстрации, увы, тоже пока нет времени.

***


Четверо слуг встали по обе стороны от кресла, в котором сидела Моуд, присоединили к его ножкам длинные палки, превратив кресло в импровизированные носилки, и перенесли ее в расположенную рядом с кабинетом спальню. Со времен Сваарцхольмской тюрьмы она почти не могла самостоятельно ходить, из-за неровно сросшихся костей каждый шаг причинял ей невыносимую боль, а потому передвигалась она исключительно на таких носилках.

Как только Магерита помогла ей переодеться, королева устало рухнула на кровать. Сейчас, в этот поздний час, когда рядом была только ее служанка, она могла себе позволить быть не королевой Эстервальда, а просто девушкой по имени Моуд Лангсваард, пренебречь этикетом и говорить обо всем, о чем захочет. Тем более, для Магериты за все эти годы она стала почти что дочерью, а та, в свою очередь – второй матерью для нее.

-- Знаешь, Магерита, -- сказала вдруг она, -- к нам хочет приехать юная принцесса из Деселии.
-- Так это же замечательно, -- ответила та, складывая платье Лангсваард, -- а сколько ей лет?
-- Четырнадцать, -- ответила Моуд, -- совсем еще молодая. Как я когда-то.
-- А почему она решила приехать сюда?
-- Ей интересен Эстервальд. И я думаю, со мной она тоже захочет встретиться. Я помню, когда мне было 14 лет, я вовсю интересовалась науками. Интересно, какая она. Эта инфанта Анна… Активная ли? Спокойная? Я чувствую, она любознательная, раз выпросила у отца разрешение на поездку в Эстервальд.
-- Госпожа, а вы детей любите?
-- А то как же! Дети, они, конечно, разные. Само собой, есть среди них такие, которые хулиганы, но в основном, они мне нравятся!

Вдруг она замолчала.

-- Вот только я боюсь, что ничего не смогу ей показать.
-- Вы о чем?
-- Эта девочка… Она меня даже никогда не видела. И послы тоже. Они, наверное, думают, что я красавица. А я не такая, это Магерита с Генриеттой были красавицами, каких поискать. А я о такой красоте и мечтать не могла. А после этой проклятой тюрьмы…

Она сжала кулаки.

-- Но Бог с ней, с красотой. Я же столько всего не смогу ей показать. Как я расскажу ей об Эстервальде, если даже за пределы дворца не могу выйти без охраны… Я о том, что ныне происходит в моем королевстве, знаю только из чужих уст. Я помню горы Круновии, стены Эстерборга, шумные улочки Хомруллстада, уютный и тихий Эрборг, где я родилась, но это все осталось в прошлом. Прошлое навсегда отделено от меня непроглядной пеленой двух революций и дымом гражданской войны. А что я знаю сейчас? С тех пор, как я присягала народу, я ни разу сама не выбиралась из дворца, кроме, как с рабочими визитами в Эстерборг и Хомруллстад. И даже там меня не пускают дальше протоптанных, проверенных маршрутов, чтобы я не дай бог, не стала жертвой покушения.

Что я видела лично и в чем я могу быть уверена полностью? Имею ли я право рассказывать ей о том, чего никогда не видела и о том, что, возможно, еще не скоро увижу? Почему я, правя собственной страной, даже не могу на нее посмотреть как-то по-другому, не из окна дворца? Я уже давно не кронпринцесса, которую чрезмерно заботливая мать держит взаперти, как это было после смерти Генриетты. А сейчас мне все чаще кажется, что я заперта в этой мраморной шкатулке. И если раньше я могла сама сбежать, то теперь не могу, я прикована к земле и ничего не могу с этим поделать. Ладно бы, дело было только в моих изуродованных ногах, нет, поскольку я королева, то никто меня в здравом уме не подпустит близко к народу.
Я создала Дом Приемов, любой житель Эстервальда, умеющий писать, моет отправить мне письмо, но этого мало. Мне кажется, что я бесполезна. Я не могу всем им помочь.
И я еще называюсь королевой! Я обещала своему народу, что буду ближе к нему, чем все монархи, когда-либо правившие Эстервальдом, а на практике еще больше отдалилась от них. Я ни на что не гожусь!

Моуд уже с трудом сдерживала слезы. Казалось, что сейчас она выговаривает все, что в ней накопилось за много лет. Магерита по-доброму обняла ее, стараясь утешить.

-- Хоть вы и королева, -- сказала она, -- но вы не Господь Бог. Вы не можете быть везде и всюду, знать все и вся. Потому и существует свита. Господин Ульфланд, Сейм, слуги, я, в конце концов, -- все мы помогаем вам, донося тот мир, до которого Вы не можете дотянуться.
-- Но… это же неправильно, я должна все это видеть своими собственными глазами, чтобы убедиться в том, что все правдиво.
-- Вы очень умный человек. Но вы не можете знать все на свете. Разве не поэтому вы и созвали Сейм?
-- Да, но… Я порой сомневаюсь в том, что могу довериться этим людям, как своим глазам и ушам.
-- Вы же отобрали самых лучших, тех, кто не запятнал себя во время обоих революций. Лучших умов Эстервальда.
-- Да, но… Где тогда гарантия, что я делаю правильный выбор?
-- Что в итоге будет правильным, а что нет, -- знает наверняка лишь Господь. Все, что мы можем – это лишь улучшить нынешнюю жизнь.
-- Но этого недостаточно! Нужно править так, чтобы следующие поколения жили лучше нас!
-- Это, конечно, правильно, но не нужно постоянно винить себя в том, что что-то не выходит. Иногда так и есть, но опять-таки, все на свете не предугадаешь.
-- Но и на Божью помощь нельзя ведь бесконечно надеяться!
-- Что верно, то верно, госпожа. Душа обязана трудиться.
-- А я тружусь? И во благо и народа тружусь?
-- Само собой, трудитесь. Если бы Вы все время ленились, то не мучила бы вас совесть за то, что, как вам кажется, вы что-то делаете не так.
-- Наверное, ты права. Я надеюсь, что ты права. Иначе бы вся моя жизнь, должно быть, потеряла бы смысл, -- сказала Моуд.

Она, наконец, успокоилась и, накрывшись одеялом, легла на бок.

-- Все-таки, если эта девочка ко мне обратится, я постараюсь ответить на все ее вопросы.
-- Само собой, госпожа.
-- Скажи, -- спросила вдруг Моуд, -- а у тебя есть дети?

Магерита закрыла глаза и нахмурилась было, но затем снова улыбнулась и таким же спокойным тоном ответила:

-- Сыновья мои на войне погибли, так что это уже не имеет значения. Ты с тех пор, как я тебя впервые встретила, еще хмурую, только что вызволенную из темницы, стала мне родной.

-- И ты мне тоже, – отозвалась Моуд, -- А у меня… Я даже не знаю, будут они у меня когда-нибудь, или нет.
-- О чем вы говорите?
-- Дети. Муж.
-- К чему сомнения?
-- Я не знаю… Полюбит ли меня кто-нибудь.

Моуд подняла свою правую руку. Пальцы на той руке не разгибались – тут также постарались пыточных дел мастера Сваарцхольмской тюрьмы. Именно поэтому Королева, родившаяся правшой, теперь писала письма исключительно левой рукой.

-- Тот, кто станет моим мужем, -- проговорила она, опустив ее, -- повидает немало ужасного.
-- Я думаю, -- ответила Магерита, -- если он и будет вас любить, то для него это не будет помехой.
-- Думаете? Я надеюсь, что будет именно так, -- эти слова Моуд говорила уже сквозь сон.
-- Не переживайте, все непременно будет хорошо.

Некоторое врем они так и сидели в тишине.

-- Магерита!
-- Да-да?
-- Я засыпаю.
-- Да, извини, если уснуть не даю.
-- Нет-нет, что ты, так хорошо теперь...

-- Спокойной ночи, госпожа!
-- Спокойной ночи, Магерита!
-- Сладких снов!

Магерита тихонько приподнялась с кровати и на цыпочках подошла к двери.

-- Магерита!
-- Ау!
-- Скажи, -- эти слова Моуд уже явно говорила сквозь сон, -- А если к трону приделать колесики, то катать меня будет удобнее?
-- В смысле?
-- В том, что пушки Вельденвальда летают, когда Де Нарриа больше грозы.
-- Чего-чего?

Моуд уже не ответила. Она спала крепким сном.
Магерита вышла из комнаты и тихо, чтобы не разбудить королеву, прикрыла дверь.

Rayan
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 1497
Награды: 2
Контактная информация:

Ветеран ВР Ветеран SLC

Re: Эстервальд: Эпизоды

#2 Сообщение Rayan » Чт июн 14, 2018 7:20 pm

Н-да, печальный эпизод. :(
Я и не знал до этого, что Моуд не может ходить (может, это указывалось где-то раньше, а я не заметил). Хотя догадывался, т.к. ни на одной иллюстрации она не изображалась стоя. Впрочем, в Мире Возрождения, где куча всякой магии, вполне можно найти какое-нибудь средство для излечения. Вон Рио вообще с того света вытащили. Хоть это и было в другой реальности.

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 861

Re: Эстервальд: Эпизоды

#3 Сообщение Ник Токарев » Вс июн 17, 2018 3:10 pm

Следующая история из цикла будет своего рода, прелюдией к рассказу, который в свою очередь, вырос из описания истории одной из областей Центрального Эстервальда.

И опять, задумывалось, как забавный рассказ о бюрократическом курьезе, а получилось... Судите сами:
Мартинстад, 19 декабря 1-го года до ЭК.


12-летний Карл Эрикссон старался как можно тише пройти мимо многочисленных дверей, чтобы добраться до нужного кабинета.
Его отец, работавший в городской ратуше картографом, сегодня напился сильнее обычного, и Карл поспешил убраться с его глаз куда подальше. Но в этот раз почему-то решил отсидеться не где-нибудь, а прямо в отцовском кабинете в ратуше, а потому по-тихому вытащил из кармана отцовского пиджака ключ с привязанным к нему металлическим ярлыком, на котором была нарисован герб города и цифра “28” и побежал к расположенному в двух кварталах высокому зданию темно-кофейного цвета со шпилем.

Проникнуть в ратушу оказалось довольно просто – никто ее не охранял. Это было странно, ведь в соседнем Круненланде вовсю бушевало крупное восстание. Тем удивительнее было отсутствие охраны еще из-за того, на окраинах Мартинстада по слухам также бастовали рабочие.
Впрочем, сейчас он не хотел об этом думать, вместо этого упорно разыскивая отцовский кабинет.

Вот и он, дубовая дверь с цифрами “28” и надписью “Отдел земельной планировки и межевания”.

Он открыл дверь, прошмыгнул за нее и заперся изнутри – мало ли что. Как-то так он себе и представлял рабочий кабинет отца – ворох карт, шкафы с толстенными папками, счетная книга и часы-шкаф в углу.

Парень сел за рабочий стол своего отца и принялся его изучать. По столу были разбросаны листы, исписанные длинными и непонятными словами. Поверх листов лежал небольшой конверт с печатью. Сперва Карл побаивался что-либо трогать на отцовском столе – еще на горох потом поставит за это, -- но в конце концов от скуки распечатал конверт и принялся с любопытством рассматривать письмо.
Сперва он не уделил его содержимому должного внимания, но затем вдруг его глаз зацепился за написанную красными чернилами фразу “СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО”. Ему стало интересно, что же такого секретного может быть в этом письме. Он решил прочитать его, и чем дальше он читал, тем сильнее его глаза лезли на лоб:

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО!
Я, директор картографического отдела, Н. Гуннарсон, в связи с готовящимся разделением провинции Мартинстад-Мортенборг на провинции Мартинстад и Мортенборг соответственно, приказываю:
К 17:00 19 декабря 818 года приготовить проект полосы разделения между провинцией Мартинстад и провинцией Мортенборг и направить вышеупомянутый предварительный проект мне на рассмотрение.
Подпись: Гуннарсон Н.


“Проклятье!” – испуганно подумал Карл, -- “Это же сегодня! Сейчас уже полпятого! Моего папу выгонят с работы, если он не справится”.

Он принялся испуганно озираться оп сторонам, надеясь, что найдет выход из этой ситуации. Взор его пал на лежавшие на одной из полок рулоны. Раскатав один из них, он обнаружил, что это огромная карта Двухгородья. Сама провинция была похожа на огромную картофелину, в левом верхнем углу которой был “глазок” – гора Св. Мартина.

“Эх, была не была”, -- подумал мальчик, -- “Придется, значит, мне чертить границу. Но ничего, щас я всех как разделю, так, что никто из взрослых ничего не заподозрит”.

Он достал из ящика стола баночку с красными чернилами и гусиное перо, аккуратно обмакнул его в чернила и занес над верхним краем карты.

“Будем делить ровно пополам”, -- сказал он и, занеся перо над картой, принялся аккуратно, штришок за штришком, вырисовывать прямую линию.

Когда он в очередной раз оторвал перо от бумаги, с пера на карту вдруг упала маленькая капля.

“А-а-а-а, что я наделал”, -- такие мысли роились у него в голове в этот момент, -- “Накосячил! Что-ж делать-то? Ведь поймут же, что школяр вроде меня водил пером. Ох, выпорют, выпорют… Так, ладно, надо успокоиться. Вот тут немножечко границу подвинем, чтобы перо было внутри линии. И никто не заметит”.

На пути пера встала впадавшая в Круну речка, в этом месте делавшая петлю. Если бы линия и дальше была проведена по прямой, то несколько деревенек, расположенные на этой петле, оказались бы отрезанными от области Мортенборг водой.

“Ладно, а тут проведем посередине реки. Осторожно, осторожно… Ой!”

Его рука дрогнула, и линия прошла не по реке, а, скорее, по ее левому берегу.

“Ладно, не будут же они отрезать берег от деревни. Как-нибудь разберутся. Едем дальше, только без петель. Ну их к дьяволу”.

Теперь граница вновь велась по прямой, но река в этом месте как назло петляла и то одна ее излучина, то другая, оказывалась по другую сторону границы. Карлу это не понравилось, и дальше он решил вести ее посередине реки.

“Вот, теперь порядок. А нет, непорядок!”

Там, где речка впадала в Круну, в ее устье, на островке, располагался городок Стуррчёпинг.

“Как же с тобой быть? Мартинстаду тебя отдать или Мортенборгу? Ладно, разделим пополам”.

В итоге Карл прочертил границу, точно посередине пятнышка, обозначавшего городок, однако, все же нарисовав в центре пятнышка крохотную “петельку”, которая отбирала у Мортенборга часть территории в пользу Мартинстада.

“Вот так, поровну, по-братски разделил. Ну, почти”, -- с радостью подумал сорванец и приподнялся над картой, чтобы посмотреть результат.
Увы, поровну разделить не получалось, граница упорно съезжала в сторону Мартинстада, так что у провинции Мортенборг земли оставалось больше.

“Непорядок, как-то я им много земли оставил. Ничего, поправим!” – подумал Карл и резко повел пером вправо.

К сожалению, этим движением он не только “рассек” несколько деревень пополам, но и ушел весьма далеко вглубь территории Мортенборга.

“Тьфу, опять ошибочка. Ничего, сейчас мы назад пойдем. Вот, кстати, железка видна”.

Действительно, внизу черной нитью бежала железная дорога. Паренек решил не рисковать и дойти до нее по-прямой. Но опять попал впросак – в том месте, где граница подходила к железной дороге, та вдруг резко искривлялась, петляя меж холмов.

“Надо, по-хорошему, через какую-нибудь станцию пройти. Я, правда, не очень представляю, как это обычно бывает, но попробуем”.

Он довел перо до черного квадратика с надписью “Разъезд Юлленберга” и остановился.

“Нехорошо получается, слишком уж... Как там учитель говорил… А, угол острый. Надо, чтобы пути под прямым углом пересекала, а то нехорошо как-то получается”.

Он резко развернул линию и вновь повел ее вправо-вниз. На его пути встало множество хуторов и деревень, расположенных на пологом берегу Круны.

“Эх, вы, а с вами-то что делать?”

Что-то заставило его посмотреть на часы. Без пяти минут пять! Вот вот должен прийти Гуннарсон!

“Эх, прокачался на стуле, времени мало. Надо спешить, ну, погнали!” – отчаянно подумал он и прямым росчерком довел линию до края карты.

Получилось некрасиво – как минимум пять деревень оказались рассечены пополам. Что уж говорить о мелких хуторах…

“Ладно”, -- он окинул карту взглядом, -- “Кое-как разделил и хватит. Дальше взрослые сами разберутся. На то-ж они и взрослые, в конце-то концов”.

Он отпер замок, юркнул за дверь и тихонько, чтобы его не заметили, поспешил к выходу.

***


Николас Гуннарсон, начальник отдела картографии, придя в тот же кабинет минут через десять после бегства мальчишки, удивился не сколько отсутствию на месте самого картографа, сколько тому, что в двери изнутри торчал ключ – паренек в суматохе просто забыл его вынуть из двери.
Он, увидев, что его письмо вскрыто и прочитано, а карта Двухгородья разделена пополам красной линией, принялся ее изучать.

“Ну и идиот этот Эрикссон! Кто-ж так границу проводит? По-хорошему, надо… А, впрочем, он же не дурак. Он специалист. Наверняка ведь изучил кучу документов и правовых актов, а значит, граница хоть и странная, но проведена по закону. Да и плюс ко всему, времени у нас нет”.

С этими мыслями он скатал карту в рулон и, поставив свою подпись в уголке, отнес ее в кабинет наместника. Тот в свою очередь тоже удивился тому, как именно прочерчена красная линия.

“Нас и без того готовы раскатать в лепешку за то, что мы поддержали требования профсоюзов и отделяемся. Так еще и граница проведена так, будто ее дитя малое рисовало. Но ладно, подпись начальника отдела картографии стоит, а значит, они все сверили и утвердили. Ошибок быть не должно. Да и времени у нас уже почти нет”.

После этого карту отправили обратно в отдел копирования, где ее за одну ночь спешно и без лишних вопросов перерисовали в 12 экземплярах.

Утром следующего дня в Мартинстад прилетела ошеломляющая новость: Круновийский корпус и часть 2-го Эстервальдского корпуса Республиканской Армии Эстервальда перешла на сторону “Красной Круновии” и захватывает город за городом. Рабочий Комитет Мартинстада, пристально следивший за ситуацией, был готов, воспользовавшись ситуацией, поднять мятеж. Оставалось одно – понять, какие из городов попадут под их юрисдикцию, чтобы вдоль них выставить заградительные отряды. И к середине дня карта, наконец, прибыла и к ним. 12 экземпляров карты были тайно разосланы по стоявшим в окрестностях Мартинстада отрядам военной полиции, пока еще не заявившей о том, что она перешла на сторону Рабочего Комитета.
В 14:35 рабочие начали восстание, а к 16:00 Мартинстад был уже в их руках. Декларация о создании рабочей Республики Мартинстад была подписана в 16:49 по местному времени.

Спустя несколько часов с помощью предварительно установленных семафорных башен частям военной полиции был передан приказ о начале блокировки границ точно по нарисованному плану. К сожалению, детальный план границы так и не был разработан, так что частям только что сформированной полиции Мартинстада (которая даже униформу менять не стала) пришлось соображать на местах.

Результат оказался поистине безумным: граница шла, захлестывая множество хуторов, деревень и даже несколько мелких городков, в том числе, Стуррчёпинг. Бывало, что граница отсекала от хутора поле, на котором работали его обитатели, где-то граница отрезала деревни, расположенные на пологом берегу реки, от воды, где-то она даже рассекала пополам чьи-то дома, а в деревушке Сюннё пополам оказался рассечен местный фермерский рынок и расположенное перед ним здание Деревенского Совета. Порой доходило совсем до абсурда: железнодорожный разъезд Юлленберга, расположенный точно посередине между Мортенборгом и Мартинстадом, также оказался разделен границей на две части, причем, граница пересекала пути под крайне острым углом, что весьма затрудняло строительство какого-либо заграждения.

Впоследствии именно проведенная 12-летним школьником граница, а точнее, выросший из нее спор за то, как правильно ее сдвигать, и стала причиной войны между Мортенборгом и Мартинстадом.


Вернуться в «Истории ВР»