Эстервальд: Резня в Хезмуте

Здесь Вы можете прочесть и обсудить чужие истории о ВР или выложить свою.

Модераторы: Имперский командор, Rayan, KaiseR

Автор
Сообщение
Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 1078

Эстервальд: Резня в Хезмуте

#1 Сообщение Ник Токарев » Чт июн 07, 2018 12:52 am

Пока развязка "Гармонии Шумов" упорно не желает писаться, решил начать реализовывать свою давнюю задумку и рассказать историю, давшую начало тем событиям, которые в конце концов привели Эстервальд к распаду.

Заодно здесь, наконец, раскрою некоторых персонажей, о которых прежде либо писал очень мало, либо лишь вскользь упоминал.

Иллюстрации, увы, будут позже. Впрочем, ничего нового

Пролог. Кеттенборг, 6 августа 8-го года до ЭК

Изображение



-- Габи, Габи, ну куда ты залезла? Меня подожди!
-- Ну где ты там, чего отстала, давай сюда руку.
-- Га-а-аби, я не достаю.
-- Так на камень встань.
-- Он далеко.
-- Так передвинь.
-- Он тяже-е-е-елый!!!
-- Ой, да ну тебя, тоже мне, дворцовая неженка.

9-летняя Моуд нахмурилась и надула губки. “Легко ей говорить, ишь, как за лето вытянулась, а я даже до этого сопливого Готфрида не достаю, а он на полгода меня младше”, -- подумала она, глядя на верхушку каменной ограды. Там, наверху, сидела, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, Габи Шимановская.

-- Ну Га-а-а-аби!!! Ну помоги-и-и-и-и, -- юная кронпринцесса готова была заплакать.
-- Ишь, нюни развела – насупилась та.

Она была старше Моуд лет на пять, но поскольку дом семейства Шимановских располагался ближе всего к роскошному дворцу Кеттенборг, в котором кронпринцесса обычно жила все лето, та стала для нее почти что младшей сестрой. Сама Габи, конечно, не была в восторге от таких отношений, еще бы – такая красавица, как она, длинноногая, с каштановыми волосами, к тому же, гимназистка, а водится с какой-то малявкой, пусть и королевских кровей.

-- Не хочешь лезть, иди, вон, с Генриеттой поиграй.
-- Да ну ее, -- прохныкала Моуд, -- Сеструха помешана на своих лошадях, знай себе, из конюшни не вылазит.
Габи понимающе кивнула. Уж кем-кем, а собственным старшим братом она тоже была сыта по горло.
-- Ладно, отойди-ка. Хоп!

Она ловко спрыгнула с ограды на землю.

-- Давай, карабкайся.
-- Куда?
-- На спину.
-- А вдруг ты меня уронишь?
-- Ну, тогда так и сиди тут, трусиха, -- рассердилась Габи.

Моуд не понравилось, что ее назвали трусихой, и, извинившись, вскарабкалась подруге на спину.
Габи с большим трудом – попробуй, вскарабкайся по стене, пусть и наклонной, таща на себе подругу, -- взобралась наверх. Моуд слезла у нее со спины, и они уселись на стене, свесив ноги вниз.

С той каменной стены, обозначавшей некогда древнее крунское укрепление, а теперь поросшей мхом и сорной травой, открывался вид на Кеттенборгскую равнину. Сама равнина, покрытая скудной растительностью, простиралась до самых гор на юге, лишь иногда встречались на ней небольшие “оазисы” – островки хвойного леса. Где-то тут, недалеко, были их дома – небольшой, но весьма уютный Дом Шимановских, знатного круненландского рода, и огромный и роскошный Дворец Кеттенборг, резиденция эстервальдских королей, из-за своих размеров, однако, представлявшийся Габи совершенно непригодным для жизни. Чуть вдалеке, на холме, высился небольшой городок Кеттенборг, расположенный на полпути из суровой, пропахшей дымом фабрик, Великокруновии к обширным пастбищам Монтавии и плодородным землям Хесдалена. Под ними была широкая дорога – Великокруновийский тракт. На ней не было ни души, лишь время от времени случалось, что проезжал мимо какой-нибудь одинокий фермер на своей повозке.

-- И зачем ты меня сюда привела? – спросила Моуд.
-- Так вот, -- с нетерпением ответила Габи, -- ты только потерпи, тут сейчас такое будет, ух…
-- Какое… такое?
-- Такое, прямо… У-у-у-ух! Такое-разэтакое.
-- Что ни в сказке сказать, ни пером описать?
-- Ну… -- старшая из подруг не хотела прослыть хвастунишкой, -- в общем, это будет очень примечательное зрелище. Одно на миллион, как говорит мой одухотворенный братец.
-- Габи, -- спросила Моуд, услышав незнакомое слово, -- а что такое “одухотворенный”, а?
-- Это… -- та даже не знала, что и ответить, -- Это значит, такой, себе на уме. С приветом, в общем. Ой, в смысле, с придурью. Горе от ума, короче говоря.

Моуд засмеялась.

-- Габика, ты такая умная!
-- Ничего, ничего, -- смущенно ответила та, -- И ты подрастешь, глядишь, поумнеешь.
-- И подрасту! И тебя перерасту! – кронпринцесса жутко не любила, когда ей напоминали про ее невысокий рост.

Потом они еще довольно долго сидели в тишине. Моуд со скуки принялась вспоминать названия гор на горизонте. Вот, как ей говорил Учитель, -- Пик Св. Магериты, самая высокая в Круновии, а вот – Пик Доблести, Пик Густава, Пик Кристиана Великого…
Габи между тем откинулась назад, закрыла глаза и, слегка покачиваясь, принялась напевать какой-то мотив.

-- А что ты поешь? – спросила ее малышка.
-- Да так, -- спохватилась та, -- Ничего.
-- Это из Рюсселера что-то, да?
-- А ты-то откуда знаешь?
-- А я помню ее, для меня... В смысле, меня отец на нее водил как-то раз, -- Моуд смутилась и решила не говорить подруге, что к ним тогда, в ее восьмой день рождения, приходил лично Людвиг Рюсселер со своими учениками и играл эту мелодию, -- Это “В горах Густавборгских”, да?
-- Ага, именно она. Красивая, не правда ли?
-- Что правда, то правда, -- мечтательно ответила Моуд, -- Такая мелодичная. Слушаешь, и будто паришь над горами в ночи.

Она тоже закрыла глаза, и остаток мелодии они допели вместе, чтобы затем переглянуться и звонко засмеяться.

Вдруг старшая подруга затихла и насторожилась.

-- Кажется, идут, -- прошептала она, словно прислушиваясь к чему-то.
-- Кто?
-- Да ты прислушайся, прислушайся!

Они замолчали. Моуд начала внимательно вслушиваться в тишину, но как ни старалась, ничего не могла услышать. Вдруг до нее отчетливо донеслись удары барабана, шедшие откуда-то издалека.

-- Там! – Габи показывала на Кеттенборг.

На дороге показались солдаты. Теперь полковой барабан звучал все отчетливее. Они приближались к ним. Бело-синяя форма, шапки странной формы, красные кисточки на шапках. Круненландский корпус!

-- Идут, идут, голубчики!
-- Ух ты! А откуда ты про них узнала-то? -- спросила Кронпринцесса.
-- Вчера разговор подслушала. Отец кому-то говорил, что завтра они куда-то выступают.
-- А куда?
-- Понятия не имею, но говорят, в Хезмуте нынче неспокойно. Где-то во втором ряду – мой дядя марширует.

После слов про дядю она вдруг изменилась в лице.

-- Ах ты-ж… О чем я думала? Меня же на горох поставят, если узнают, что я тебя сюда притащила. Ну-ка, прыгаем…
-- Что? Куда? Я высоты боюсь!
-- Эх, что с тобой делать, залезай на плечи…

Габи с подругой на закорках спрыгнула вниз и спряталась за стеной. Только полк прошел мимо, как они тут же украдкой, чтобы их не заметили, выглянули из-за камней. Еще долго они провожали взглядом солдат, пока те не исчезли из виду.
Солдаты шли на Хезмут.

-- Ну, -- сказала она, когда звуки барабана окончательно скрылись вдали, -- Как тебе такое?

Моуд, которая еще никогда прежде не видела Круненландский корпус так близко, была в восторге. С горящими от радости глазами она осыпала подругу словами благодарности.

-- Ух, спасибо тебе, Габи, -- говорила она, подпрыгивая -- на всю жизнь запомню, честное слово, на всю жизнь!
-- Да что там, всегда пожалуйста, -- краснея, отвечала та.

Они замолчали, просто не могли больше подобрать слов, способных выразить испытанное ими счастье.



Тогда они еще не могли подозревать, что с этого момента все изменится, и спокойной жизни придет конец. Лишь спустя много лет, изрядно повзрослев и набравшись опыта и оказавшись по разные стороны баррикад, они поймут, что в тот теплый августовский день стали свидетельницами того события, которое навсегда изменит не только Эстервальд, но и их самих.
Последний раз редактировалось Ник Токарев Чт июн 14, 2018 11:32 pm, всего редактировалось 1 раз.

Rayan
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 1576
Награды: 2
Контактная информация:

Ветеран ВР Ветеран SLC

Re: Эстервальд: Резня в Хезмуте

#2 Сообщение Rayan » Чт июн 07, 2018 1:44 pm

Ого, так Моуд ещё в детстве была знакома с Шимановской. Как, однако, тесен мир Эстрвальд!
Начало хорошее. Интересно будет посмотреть на события перед катастрофой не с точки зрения сухой хронологии, а именно в художественной форме. Особенно хотелось бы увидеть убедительный образ Кристиана IV. И ещё любопытно, что толкнуло семейство Шимановских на революционный путь, раз они занимали такое высокое положение.

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 1078

Re: Эстервальд: Резня в Хезмуте

#3 Сообщение Ник Токарев » Пн июн 11, 2018 12:11 am

Благодарю!
Собственно, все свои дальнейшие истории по теме Эстервальда так и планировал писать.

О причинах, которые толкнули Шимановских на путь революции, будет рассказано позднее, но некоторые намеки можно рассмотреть и в истории Эстервальда.

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 1078

Re: Эстервальд: Резня в Хезмуте

#4 Сообщение Ник Токарев » Вт сен 25, 2018 7:44 pm

1-A. Эстерборг. 19 мая 8 года до ЭК (1883 по А.Л.)



“Теплое майское море было спокойным, как никогда ранее. Солнце клонилось к закату и вот-вот было готово скрыться за горизонт там, где за вечерней дымкой прятались еле заметные очертания неведомой, и вместе с тем, до боли родной земли – Мыса Юстенкап, такого близкого и такого далекого. Портовый Эстерборг один за другим зажигал огни в окнах домов, задергивая занавески и захлопывая ставни. Рыбаки готовились выйти в море.
В гавань, рассекая водную гладь, заходил почтовый пароход из Норрсхавна – не самый новый, но тем не менее, один из первых, построенных в Эстервальде без помощи специалистов из Фермунга. Сидевшие на моле рыбацкие дети приветствовали его, размахивая руками.
Легкий морской ветерок колыхал занавески.»

"Начало хорошее. А дальше что?"

Кристиан Лангсваард отложил перо в сторону и посмотрел в окно. Уже давно стемнело, и никакого заката он наблюдать не мог. Далеко внизу под окнами Королевского Дворца волны бились о берег. Была глубокая ночь и все огоньки погасли. И не видел он ни заката, ни Мыса Юстенкап вдалеке, ни прибывающего в гавань парохода.

А все-таки, хоть он ничего из этого не видел, в такие моменты, как этот, ему казалось, что глубоко внутри него сидит великий художник, способный изобразить все, что душе угодно. Или первоклассный поэт, способный словами спеть о таких красотах, что вовек человеку не видать. Порой он с удивлением обнаруживал, что, будь его воля, он никогда бы не стал монархом, а отправился бы странствовать по миру в стремлении постичь его. Либо же, как убежденный вильгельминец, ушел в далекий горный монастырь и посвятил жизнь молитве.

К сожалению, стоило ему об этом подумать, как на него нападала такая тоска и леность, что всяческое желание странствовать, сочинять стихи и писать картины, как ветром сдувало. Хотелось лишь как можно сильнее впитать в себя жизнь светскую – играть в крокет, кататься на лошадях, быть почетным гостем на праздниках, иногда, в качестве еще одного варианта (помимо молитвы) выполнения долга перед отечеством открывать и основывать что-нибудь и где-нибудь, перерезая ленточку, вертя ключ или разбивая бутылку.

Примерно таковой и была его жизнь. Возвышенной и пассионарной в мыслях, мещанской и пассивной на деле. Он, конечно, помнил заветы отца, который иногда являлся ему во снах в окровавленной ночной рубахе, -- тот наказал жить в строгости и аскезе, и детям своим (и Кристиану в том числе) не позволял порой даже самых пустяковых развлечений, вместо этого усадив их за книги и Писание. Наверное, он надеялся, что дети его станут такими же праведными, каким он считал себя. Отчасти так и вышло – невозможно было найти в Эстервальде второго такого начитанного человека, как Кристиан IV Лангсваард. Он знал Писание на зубок, имел таланты в прекрасных науках и искусстве. Кнутом и пряником его также обучили точным и экономическим наукам, готовя к тому, что станат он самым мудрым и самым честным правителем в истории Эстервальда. И вроде так и было – он говорил всегда то, что думал, поступал по чести (как он считал), был обучен манерам и умел вести вежливый диалог, а порой наоборот, мог и учтиво хранить молчание. Вот только не было в нем желания все эти знания использовать – он, сам того не зная, считал, что став Императором, уже достиг всего, что нужно. А потому за те два года, что его голову украшала корона, не прочел он ни одной книги, ни одного указа не сочинил по своей воле, полагаясь на министров, вместо того либо, как истинный семьянин, проводя почти все свое время с женой, сыном и тремя дочерями, либо без конца охотясь с гончими, либо мотаясь по бесконечным пирам.

Что до дел государственных, то его они интересовали мало. Как правило. Однако недавно случилось из ряда вон выходящее событие, так сильно его испугавшее, что он позабыл про послеобеденный сон. По такому случаю он и ожидал сейчас особого гостя, желая высказать ему все, что он о нем думал.

-- Фридрих, ну где же наш гость?

Сидевший рядом государственный советник Фридрих Залленхольм оторвал глаза от свежего номера “Эстерборгского Глашатая”, посмотрел на часы и ответил:

--Его Высочество говорил, что прибудет ровно в полночь. А пока без пяти.
--Что за привычка у людей такая? Я понимаю, что пунктуальность – наше все, но не настолько же?

Вновь наступила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Наконец, часы пробили двенадцать раз.

В дверь постучали.

Rayan
Модератор
Аватара пользователя
Сообщения: 1576
Награды: 2
Контактная информация:

Ветеран ВР Ветеран SLC

Re: Эстервальд: Резня в Хезмуте

#5 Сообщение Rayan » Ср сен 26, 2018 9:36 pm

Хм, а ведь Кристиан IV пока выглядит вполне разумным человеком, хоть и забывшим о государственных делах.
Интересно, что же подтолкнёт его ко всем тем "художествам", перечисленным в краткой истории?

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 1078

Re: Эстервальд: Резня в Хезмуте

#6 Сообщение Ник Токарев » Ср сен 26, 2018 11:31 pm

Rayan писал(а):Хм, а ведь Кристиан IV пока выглядит вполне разумным человеком, хоть и забывшим о государственных делах.
Интересно, что же подтолкнёт его ко всем тем "художествам", перечисленным в краткой истории?


Неразумные (или вовсе безумные) люди у власти -- это распространенный, но слишком легкий ход. Читерский, я бы сказал. Ничего не стоит раздать страну по кусочкам, если у короля с головой не все в порядке, или если он туп, как пробка. Первоначально я таким и хотел, честно говоря, его сделать. Но передумал, и вот почему.

Другое дело -- так править, чтобы, полностью осознавая себя и отдавая отчет своим действиям, имея хорошее образование и здравый рассудок, профукать Империю за десять лет.

Собственно, я переписал его характер так, чтобы Кристиан Лангсваард оказался настолько оторван от жизни своего же государства, что все свои преступления творил бы не со злой ухмылкой, а с безразличным выражением лица. Мол, "А, народ бастует, пусть войска припугнут его слегонца, постреляют по толпе чуток. Авось, образумятся". Или "А, крестьяне голодают. Ну, значит, такова Воля Небес. Авось, наместник разберется, а я пойду, помолюсь за их спасение".

Чтобы уже потом, когда народ не оценит его "помощи", не на шутку разозлиться и умышленно запустить процесс закручивания гаек. Только усугубляя свое положение, поскольку делая это, он все еще не будет представлять об истинной причине тех или иных выступлений, в качестве которой будет выступать его безразличие к делам государства и нежелание разобраться с распустившимися чиновниками.

И, по правде сказать, его я частично списал с нескольких вполне реальных исторических фигур.

Ник Токарев
творец
Аватара пользователя
Сообщения: 1078

Re: Эстервальд: Резня в Хезмуте

#7 Сообщение Ник Токарев » Сб сен 29, 2018 2:12 am

***



По неширокой винтовой лестнице не спеша поднимались двое в темно-зеленых мундирах. Первым шел человек среднего роста, слегка сутулый и суетливый, с хмурым выражением лица, следом за ним -- некто высокий, с роскошными густыми бакенбардами. Если бы не позолоченные аксельбанты у первого и золотые погоны с черным орлом у второго, никто бы и не опознал в них гостей из далекой Модравии. Причем, гостей самого высокого ранга.

Шедший впереди Сутулый споткнулся и, едва не упав, чертыхнулся и вполголоса сказал:

-- Тьфу, нечистый их раздери, вот архитекторы были в древности. Пора бы Кристиану уже снести это все и перестроить по-нормальному.
-- Ваше Величество, -- возразил Человек с Бакенбардами, -- этому замку без малого семьсот лет. Князья Кьезанотто его построили еще до того, как эстеры пришли сюда. А эстеры ценят историческое наследие.
-- Эстеры, друг мой, -- заметил Сутулый, -- в первую очередь ценят свое историческое наследие. А на наследие подконтрольных им народов они плевали с высокой колокольни. Вспомни, как они в Бакшендале святилища местных племен перекраивают на свой лад.
-- А вы считаете это правильным?

Сутулый остановился и резко повернулся лицом к Человеку с Бакенбардами.

-- О чем речь? – ответил он ему, слегка улыбнувшись, -- Император, он на то и Император, чтобы вершить то, что сам желает нужным. Я хоть и не слишком переношу этого мягкотелого Кристиана, но не могу не уважать его за то, какой большой Империей он управляет. Ведь что он первым же своим указом сделал? Упразднил княжества и герцогов, введя взамен провинции и наместников. Как просто, и вместе с тем, гениально – теперь же вся земля в Империи, считай, в его руках. И все, как на ладони: кто чем занимается, кто на что живет, кто что замышляет. Управлять такой страной – благодать, да и только! Жаль, у нас такого провернуть не получится. По крайней мере, сейчас. Я бы мигом заткнул и рассадил по равелинам этих смутьянов, размахивающих красными тряпками и мутящих воду.

Человек с Бакенбардами не стал с ним спорить.

“Пожалуй, он и вправду слишком резок. Ох, видит Бог, вся эта история с коронацией ему голову вскружила. Надеюсь, он хоть перед Лангсваардом дерзить не будет”.

Вслух же он сказал:

-- К слову говоря, как вы думаете, зачем он вызвал вас в столь поздний час?
-- И то верно. Видно, не хотел, чтобы посторонние нам помешали.
-- Не думаете ли вы, что это как-то связано с нашими действиями?
-- Вы о чем?
-- Я о модравских рабочих по обмену.

Сутулый остановился.

-- А ведь правда, Бражнович. Что, если эти крысы опять что-то учудили? Эх, от них и без того одни проблемы в последнее время. Вешать их надо было, а не в Эстервальд отпускать. Теперь из-за них придется, в случае чего, оправдываться и унижаться перед Кристианом.
-- Постойте, Ваше Величество, никто не будет ни перед кем унижаться и извиняться. Потому я и настоял на том, чтобы поехать с вами. У меня есть несколько решений, которые я могу предложить Кристиану Лангсваарду на этот счет.
-- Допустим, допустим. Скажи, главное, вот что.
-- Что именно, Ваше Величество?
-- Это ведь не скажется на моей репутации?
-- Я считаю, что пока нам еще не известны причины того, что Кристиан потребовал нас к себе, загадывать не стоит.
-- Что-ж, в таком случае, Бражнович, -- сказал Сутулый, остановившись возле большой дубовой двери, -- я надеюсь на тебя.
-- Не извольте сомневаться, Ваше Величество, -- отозвался тот, -- я не подведу.

Сутулый хотел было открыть дверь, но как только он протянул руку, где-то за дверью вдруг забили часы. Он нервно одернул руку.

“Вот, все-таки опоздали. Господи, да что я, в самом деле? Я государь, мало ли, какие у меня дела? Впрочем, Лангсваард – тоже государь… Да, черт с ним, хорош колебаться. Что бы он не хотел от меня, я отвечу на все его вопросы”.

Он постучал в дверь.

“Войдите”, -- донесся чей-то голос изнутри.



***


Часы показывали пятнадцать минут первого. Перед гостями на столе дымились две чашки кофе. Обладатель мундира с золотыми аксельбантами поднял свою чашку и неспешно глотнул. Кофе показался ему пустоватым, и он, зная о весьма нелестном эстерском обычаи разбавлять кофе нежеланным или просто находящимся не на самом хорошем счету гостям, страшно возмутился, но виду не подал.

-- Замечательный кофе, скажу я вам, – заметил Антон V таким учтивым тоном, будто он не только не говорил незадолго до этого всех тех резких слов своему спутнику на лестнице, но даже и не знал их вовсе, -- давно я не пил ничего подобного.
-- Благодарю за похвалу, -- отозвался Кристиан IV, – если не ошибаюсь, из Локтарских колоний.
-- Как поживает ваша семья?
-- Слава Богу, живем мы счастливо. Сын мой, Фредерик, отправлен в императорский гвардейский полк учиться военному искусству.
-- Армия, -- это дело, -- с улыбкой ответил Антон V – где еще, кроме как в армии, научат жизни?
-- Верно, верно говорите, Государь!

“Черт, что это еще за увертки такие? – возмущенно подумал король Модравии, -- Улыбочки натянули, болтают черт знает, о чем. В самом деле, не семейные же дела мы тут обсуждать решили посреди ночи? Ладно, отправлю-ка я куда подальше весь этот этикет и спрошу прямо, чего ему от меня надо”.

Вслух он сказал вот что:

--Между прочим, Государь, отчего же вы изволили видеть меня в столь поздний час?

Улыбка медленно сошла с лица Кристиана. Он подозвал к себе советника и тихо попросил того что-то достать из ящика серванта. Открыв ключом один из ящиков, тот извлек шкатулку, из которой в свою очередь аккуратно вытащил сложенный пополам листок, развернул его и положил на стол перед гостями.

-- Вот, господа, полюбуйтесь!

На серой, отвратительного качества, бумаге, было напечатано вот что:


Рабочий!

Тяжелое время переживает наш город Хезмут! В то время, как король Кристиан IV с помпой открывает дворец за дворцом и вместе с семьёй своей колесит по балам, в Южном Городе каждый день умирает от голода и антисанитарных условий по три ребенка в день! В то время, как хозяева фабрик и заводов обедают в самых дорогих ресторанах города, обед простого рабочего с заводов Стернборга составляет краюху хлеба и стакан воды.

Если рабочий день обыкновенного литейщика на заводе “Хезмутовские паровые машины” представляет собой двадцать часов непосильной работы с согнутой спиной без права на досрочный выход с нее и отгул, то рабочий день управляющего этим заводом начинается в десять утра и заканчивается в пять вечера, и представляет собой праздное сидение в кабинете.

Мы не имеем права уволиться и устроиться на другой завод, и в случае, если алчное руководство завода решит выгнать нас, мы окажемся на улице без средств на существование. Наши дети не имеют возможности работать где-либо еще, кроме этого же злосчастного завода, они не имеют права получить образование или устроиться куда-либо еще. Все, что им доступно – начальные классы приходских школ, где ничему, кроме как читать, считать и биться лбом о скамью, не научат. В то же время, дети богатых чиновников, священников и дворян имеют все: деньги, связи, и банальное, но запретное для нас, право на образование. И столь драгоценными правами они легкомысленно пренебрегают. Они отлынивают от учебы, вместо этого покупая себе удостоверения об окончании этих заведений! Вспомните скандал в прошлом месяце, когда сына богатого купца Улафссена-Кальмута выгнали из гимназии за прогулы и отлынивание от учебы! И посмотрите где он сейчас и чем занимается!

И эти специалисты, эти неучи, еще смеют говорить нам, что мы – никто, что мы – чернь, и чернью останемся, что это – наш удел и наша судьба, что мы сами в этом виноваты и несем кару за наши грехи и грехи наших предков! Так знай: кто тут греховен, так это они! Они считают себя лучше других, и, преисполненные алчностью, спокойно переступают через нормы морали с целью собственного обогащения! Они считают, что раз мы бесправны, то нас можно с легкостью раздавить.

Не надо переговоров и пустых речей! Законы этой страны таковы, что путем переговоров Народная Власть никогда не проберется сквозь болото погрязшей в пороках богемы, сидящей на нашей шее!
На протяжении многих лет мы стонали под пятой эксплуататоров, отнявших у нас все, что мы имели, и вот терпение наше иссякло!

Рабочий!

Настало время действовать!

Хочешь достойных условий труда? Требуй их!

Хочешь профессиональных управленцев? Гони неучей!

Хочешь свободы? Бери оружие в руки!

Никто не добудет нам свободу, кроме нас самих!



С обратной стороны был напечатан тот же текст, но уже на круновийском.

-- А вот и ещё, -- сказал Залленхольм, -- вот эти, собственно, и являются причиной, по которой мы позвали вас.

Он достал еще одну листовку. Текст был тот же, и напечатан был тоже на двух языках. Вот только вторым языком был не эстерский, а модравский.
Антон V, прочитав листовку, нервно сжал её в кулаке.

-- Вот, подлецы! Да как они смеют среди наших модравских рабочих распространять такое.
-- Ваше Благородие, во-первых, -- Залленхольм перебил его, -- будьте добры, не рвите листовку. Это вещдок, все-таки. Во-вторых…
-- Позвольте, я дальше, -- перебил его Кристиан IV, -- меня больше волнует вот что. Я с подачи Залленхольма внимательно изучил события последних лет в Модравии. И пришел к выводу, что с наибольшей долей вероятности, именно ваши рабочие первыми начали “мутить воду”.
-- Что вы имеете в виду? – возмутился король Модравии, -- уж не обвиняете ли вы меня в том, что я желаю вашего свержения?

“Ой, ну зачем же так прямо-то, а?” – Человек с Бакенбадами едва сдержался от того, чтобы приложить ладонь к лицу.

-- Ни в коем разе, -- ответил Залленхольм, -- но факт остается фактом. Ведь тут вот что еще важно. Выступления рабочих были и ранее, но в основном, носили случайный характер, возникая по тому же принципу, что и крестьянские бунты хоть сто, хоть двести лет назад. Хаотичные и неорганизованные, они с легкостью подавлялись. Революционные же организации (или кружки дилетантов, считавших себя таковыми) были в основном на стороне тех или иных представителей дворянства, начитавшихся, грубо говоря, умных книжек и вздумавших ограничить монархию. И в подавлении бунтов, и в разгроме реформистов и реваншистов, нам очень помог господин Шураковский, светлая ему память, служивший в Круненланде генеральным полицмейстером.
-- Да, -- с сожалением добавил император, -- глыба был, а не человек. Жаль, умер, он бы сейчас быстро всех этих смутьянов выловил и казнил.

-- Так в чем же сейчас дело? И при чем тут мы? -– спросил Антон V.
-- А это, -- Залленхольм указал на листовку, -- пожалуй, первый случай в истории нашей страны, когда кто-то решил использовать в качестве опоры народ. И это уже гораздо опаснее. Нет ничего страшнее, чем народный бунт. Тем более, массовый. До сих пор нас спасало то, что все эти бунтующие крестьяне и рабочие сами не знали, чего хотят, и выступали либо мелкими группами, либо крупными, но из рук вон плохо организованными. А что будет, если их кто-то возьмет и организует? Страшно представить.
-- Ужасно это все, ужасно! – взмахнул руками Лангсваард, -- и как они, оскорбляя меня, не понимают, что идут против воли Божьей? Ведь во грех себя вгоняют. А люди, которые всё это затеяли и эту листовку напечатали, -- они ведь на высших чувствах играют! Благими помыслами манипулируют! И все ради чего? Чтобы резать и убивать! В общем, я, конечно, не обвиняю Вас в том, что столь кощунственные мысли в Эстервальд принесли именно ваши рабочие, но хотел бы, чтобы вы хотя бы помогли нам с этим делом.

“Понятно” – подумал король Модравии, -- “Не отвертишься. Все-таки хорошо, что я привел с собой Бражновича. Он таких революционеров на раз-два раскусывает”, вслух же он произнес:

--В таком случае, позвольте, я предоставлю слово моему подчиненному.

Все это время хранивший молчание Человек с Бакенбардами, допил кофе и, встав с кресла, поклонился.

-- Разрешите представиться, Мирослав Бражнович, глава Аппарата Главного Розыскного Отдела при Территориально-Административном Комитете Королевства Модравия.
-- Можно просто АГРОТАК, -- добавил Антон V, когда после оглашения столь сложного названия у Кристиана IV от удивления округлились глаза.

-- Пожалуй, -- начал Бражнович, -- сперва стоит вкратце рассказать вам о нашей тактике. Мы уже достаточно хорошо опробовали ее у себя в Модравии. Согласно этой тактике, мы, под видом простых рабочих, крестьян, -- да кого угодно, -- подсылаем в революционно настроенные кружки хорошо подготовленных агентов АГРОТАК. Они втираются в доверие к лидерам организации, добывают все данные о ней и сдают нам не только ее руководителей, но и спонсоров. Если же это не срабатывает, тогда увы, мы идем на крайние меры: приходится подстраивать небольшие диверсии или теракты. Но такие, чтобы гарантированно наделали шума и настроили бы население против этих людей. Именно так мы разгромили уже несколько революционных кружков. Думаю, эту же тактику можно опробовать и у вас.

Залленхольм и Лангсваард молчаливо переглянулись и погрузились в раздумия. На несколько минут в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и звуком барабанящих по столу пальцев Антона V.

-- Звучит весьма заманчиво, -- наконец, ответил Залленхольм, -- но не провалится ли операция в случае чего?
-- Конечно, в последнее время некоторые из революционных кружков несколько приноровились и начали ловить лазутчиков, но я могу вас заверить, что у нас такого не повторится. Эстервальд в этом отношении – непаханое поле, никто и подумать не сможет о подобном.
--О вмешательстве иностранных государств?
-- Нет-нет, что вы, -- Бражнович вдруг на секунду изменил своему спокойному тону, и эту фразу проговорил как-то испуганно и растерянно, но тут же сориентировался и продолжил говорить в прежнем ключе, -- Впрочем, об этом тоже, но речь тут в первую очередь -- само собой, о внедрении лазутчиков и диверсантов.
-- В таком случае, меня ваше предложение вполне устраивает. Осталось одно, -- он обратился к Императору, -- Ваше Величество, вы согласны на этот ход?

Кристиан IV хотел было сказать что-то, но задумался. Он надолго погрузился в мысли, после чего ответил так:

-- Все это, конечно, решит проблему. Но вот что меня пугает. Посылать лазутчиков, которые в случае чего, предадут своих же…
-- А что такого?
-- Как-то это странно.
-- Что же в этом странного? – удивленно спросил его Антон V
-- Меня волнует тот пункт, где вы упомянули о подстраивании терактов. Как-то не по-вильгельмински это, нож в спину своему же народу втыкать.

-- Что за вздор! – вскочил со своего места король Модравии, -- Я крайне извиняюсь, возможно, мои слова покажутся вам грубыми, но я считаю, что вы недооцениваете, на что способен вверенный вам народ. Народ в своей основной массе не понимает, что управлять им – тяжелый труд, и желает побольше благ и желательно даром. Но так не бывает, единственный, кто имеет право на такую жизнь – король! Он избран небом для руководства своей страной, не поэтому ли заслуживает того, чтобы не заботиться о том, чтобы раздобыть себе пропитание и крышу над головой? Я не сомневаюсь, что вы – идеальный правитель, но если народу этого не внушить, то он позабудет о том, какие блага вы ему даете и проклянет вас.
Народ неблагодарен, потому что беден, и беден, потому, что не желает сам добывать себе средства на жизнь. Сказать вам, почему я из всех заблуждений сильнее всего не переношу социализм? Он возводит воровство собственности у тех, кому она положена по праву, чьи предки заработали ее непосильным трудом и были вознаграждены за это, в Абсолют.

-- Да, но… -- хотел было перебить его Залленхольм, но Антон V разошелся не на шутку и не давал ему вставить ни словечка.

-- А что народ? – продолжал он, -- Простой народ, он ищет любую возможность для того, чтобы увильнуть от работы – единственного, что в конце концов способно дать ему право на владение имуществом и на власть, -- и находит ее в социализме. Социализм говорит лентяям и тунеядцам, даже не способным на то, чтобы жить в этом мире, что они – идеал, и что те, кто трудятся и зарабатывают, напротив, заслуживают самой жестокой смерти, как “эксплуататоры” и “поработители”, и что имущество, ими нажитое, должно быть поделено между этими лентяями. Чтобы быть пропитым и потерянным навсегда.
Вот поэтому я и содержу свой народ в строгости. Народ, в основной своей массе, -- тупое стадо, которое без пастуха пропадет и не сможет принести государству пользу. Мы же, как элита, назначенная небом для Высшей Цели – руководства страной – увы, зависим от этого стада, хоть и стремимся от него изолироваться, чтобы не прогнить и не пасть. Мы, как те, на ком и держится страна, вверенная нам Небом, можем себе позволить распоряжаться тем, что люди, не заслужившие такой благодарности, отдают нам, потому что мы, в отличие от них, знаем, как и куда эти средства вложить. А теперь представьте, что сделают с государством те, на кого Благодать не снизошла, кто не имеет ни талантов, ни стимула развиваться, а хочет лишь “взять и поделить”. Катастрофа будет, вот что!
Поэтому я и делаю все, чтобы народ трудился на благо государства как можно больше. Именно так, лишь держа народ в ежовых рукавицах и не давая ему распуститься, и можно сохранить государство, идущее к своему благополучию.

Он, наконец, закончил и устало рухнул в кресло. Он так разговорился, что даже покраснел, но судя по всему, речь его произвела на Кристиана IV очень сильное впечатление.

-- Что-ж, вы высказали очень много важных и умных мыслей, -- сказал Император, -- и я, пожалуй, соглашусь с вами. Если народу не напомнить, кому он обязан, то законности и порядку придет конец. А это, вне всякого сомнения, хуже всего. Я, честно говоря, не очень представляю себе, что такое социализм, но помимо всего прочего опасаюсь вот чего. В последнее время круновийцы больно много выступать начали. Автономию им подавай, видите ли. Так ведь от автономии – полшага до независимости. А это будет очень серьезный удар по Эстервальду – в Круновии выплавляется огромное количество эстерской стали и чугуна, а уж сколько там машиностроительных заводов! Едва ли не в два раза больше, чем в Вельденвальде. Сами понимаете, сколько мы потеряем, если дадим им послабления. Из того, что было сказано, я выделил бы одно: все эти копошения в Хезмуте направлены на предоставление свобод рабочим. А где свободы, там не будет порядка и подчинения.

-- Иначе говоря, -- спросил его Залленхольм, -- вы боитесь, что Круновия тоже заразится социалистическими идеями?
-- Именно так, сами посудите! Из всего, что я узнаю о социализме, можно сделать вывод, что там, где фабрики, там – социализм. А значит, социализм нужно держать от фабрик подальше.

-- То есть, вы считаете, что революционные настроения в Хезмуте все-таки нужно подавить?
-- Хоть методы, предложенные господами из Модравии, и жестоки, но иного выхода у нас, я боюсь, нет.
-- Именно так, -- поддержал его Бражнович, -- Больше нет способа, который бы подавил "красные" идеи в зародыше.
-- В таком случае, поступайте, как считаете нужным.
-- Решено?
-- Решено.

“Да, все-таки получилось" -- радостно подумал король Модравии -- "Бражнович умеет все спланировать, так что разработку операции я ему могу доверить.
И я тоже не лыком шит – как его уговорил, у него едва челюсть отвисла от моей речи. Как я и думал, этот Лангсваард довольно податлив. Правда, влетит, наверное, в копеечку нам вся эта авантюра, но это уже не моя забота, а отдела финансов. А уж если затея сработает, то будет очередное доказательство того, что АГРОТАК нет равных в этом деле”.

Дело было сделано. Император Эстервальда и Король Модравии пожали руки. То же самое сделали Залленхольм и Бражнович.

-- Благодарю вас! – сказал глава АГРОТАК, -- Я напишу вам о дате дальнейшей встречи, в ходе которой представлю подробный план по внедрению.
-- Надеюсь, -- сказал Кристиан, -- обойдется все же без большой крови. Лишние волнения нам тут ни к чему.
-- Нельзя знать наверняка, как все сложится, но будьте уверены, мы вас не подведем!


Вернуться в «Истории ВР»